Начинала я трудно: академических навыков никаких, одно только желание. Натуру я никогда не любила. «Фантасты» типа Дали мне тоже были неинтересны: жутко раздражало их неприкрытое желание шокировать публику. Начала с того, что рисовала свои впечатления от стихов Пастернака. Рисовала и плакала от досады: бесило собственное неистребимое желание подизайнерствовать – то есть желание приукрасить, подав наивыгоднейшим образом, приспособив к вкусам публики. Картины выходили слабыми и поверхностными. В конце концов, настал день, когда поняла – ничего я не умею.

По обыкновению погрузилась в депрессию. В реальности это выглядит так: лежишь или сидишь с закрытыми глазами и больше ничего не делаешь. Между прочим, если сидеть так долго, то можно кое-что увидеть – даже с закрытыми глазами. Приходят видения. Яркие, необычные. Помню, я подумала тогда: а что если попытаться зарисовать увиденное? Рискнула. Первые же наброски меня необыкновенно взволновали: это было нечто совершенно отличное от того, что я когда-либо видела. Но – самое главное! – изобразить это мне было вполне по силам!
 

В определенный момент в ходе лечения он предлагал своим пациентам зарисовывать свои фантазии и сны. «…Делается это прежде всего для того, чтобы вызвать воздействие. Материальное оформление образа вынуждает к длительному рассмотрению его во всех деталях, благодаря чему он может проявить свое воздействие. Благодаря этому методу пациент может стать творчески независимым. Рисуя самого себя, он становится способен самого себя и формировать. В бесчисленных образах он старается исчерпывающе отобразить действующее в нем, чтобы в итоге обнаружить нечто вечно неизвестное и чуждое – глубочайшие основы нашей души. Благодаря этому происходят такие изменения позиций и ценностей, такие смещения центра тяжести личности, изобразить которые я просто не в состоянии. Это можно лишь уподобить открытию Землею Солнца в качестве центра как орбит других планет, так и своей собственной земной орбиты».

Такого рода рисование выносит на поверхность архетипические образы бессознательного. «Таким способом устраняются, то есть находят удовлетворение, ее (первобытной психики, выраженной в архетипических образах – прим. мое) нарушающие сознание притязания. Я должен, однако, добавить, что сама по себе изобразительная деятельность недостаточна. Помимо нее необходимо еще интеллектуальное и эмоциональное постижение образов, благодаря которому они не только становятся понятными, но и морально интегрируются сознанием. Кроме того, их требуется подвергнуть еще и синтетическому истолкованию». («Цели психотерапии»).

Следуя советам Юнга и опираясь на его методику толкования снов, я принялась за изучение символики собственных картин. Последовавшие открытия просто потрясли. Я почувствовала, что внутри меня есть нечто, что совсем не совпадает со мной внешней: оно живет своей собственной жизнью и имеет какие-то свои цели. Я вдруг поняла, что наладить контакт с этим нечто – моя первейшая задача.

Думаю, что именно психологический подход к творчеству как никакой другой способствует созреванию личности художника. Психологические проблемы – как завалы в душе. Только растворив их, можно надеяться на то, что в душу пробьется свет.

«…Бесполезно хвалить свет и проповедовать его, когда никто не умеет видеть его. Было бы много нужнее прививать человеку искусство зрения. Ведь очевидно же, что слишком многие неспособны установить связь между священными фигурами и своими собственными душами; то есть они не умеют видеть, что соответствующие образы дремлют в их собственном бессознательном и в какой мере. Чтобы сделать возможным это внутреннее созерцание, нужно расчистить путь для умения видеть. Как можно достичь этого без психологии, то есть не затрагивая душу, для меня, откровенно говоря, непостижимо (Поскольку здесь речь идет о вопросах, затрагивающих тему человеческого усилия, я не рассматриваю акты благодати, которые находятся по ту сторону человечески-значимого)».

Контакты с внутренним помогли мне прозреть и для мира внешнего. Произошла колоссальная переоценка прежних ценностей. Остался только один авторитет – это мое внутреннее существо. Перед ним я в ответе. Оно делает меня ответственным. И эта «новая», изнутри приобретенная ответственность, распространяется на всю мою жизнь. Собственно, обычная жизнь и творчество слились воедино. Одно отдельно от другого больше не существует.

Я еще не реализовала весь свой потенциал в полной мере. Но – во мне больше нет ощущения заброшенности и непонятости. Есть четкое ощущение своей задачи. С этим и живу.